Разжечь пламя, но что в тебе может гореть, Разделить с тобой кровь, но кровь нужна только живым. А твоим картонным героям, у которых нет тени, Бесплотным женщинам, которые вянут весной… Ты доволен, что движешься, тебе наплевать на то, кто тобой движет. Ты поешь на чужом языке - * ты боишься знать свой… Но помни - мы могли бы быть вместе, Мы могли бы быть вместе, Если бы ты мог быть. Ты имеешь змею, в которой нет яда, Решения, чтобы никто не задал вопрос, Свадьбу, на которой нет ни мужчин, ни женщин, Ритуал, в котором нет слез. А мы могли бы быть вместе - Если бы ты мог быть.

Вот такая песенка. Если сопоставить два посвящения - Кинчева Гребенщикову и Гребенщикова Кинчеву, то непредвзятому человеку сразу становится ясным отношение их друг к другу. Если Костя обращался к брату, то БГ указывал ему его место, ставил в угол мальчишку-неуча и сорванца, осмелившегося заговорить на равных. Тем не менее Боб, который не слишком интересовался творчеством своих собратьев по рок-клубу и приходил в основном на те концерты, которые были связаны с праздниками - открытием сезона, фестивалем, годовщиной клуба и т.п., всегда приходил на концерты Кинчева. Правда, интерес свой порой скрывал за какой-нибудь откровенной демонстрацией, чуть ли не за ерничеством. Так, помню, на одном из концертов Боба со старинным лорнетом в руке, Он половину программы глядел на кинчевские неистовства в лорнет, держа его картинно, как если бы был на сцене, а не в партере, и снисходительно улыбался. В середине программы он сложил лорнет и вышел из зала. Не раз после алисовских концертов я слышала от Боба полюбившееся ему определение:

- Ты знаешь, вот Людка (жена Бориса. - Н.Б.) говорит, что он какой-то картонный, ненастоящий. Наверное, она права. Хотя… Хотя у него все есть для того, чтобы быть настоящим…